logofilka (logofilka) wrote,
logofilka
logofilka

Categories:

Дело шьют

В своем ЖЖ Марат Гельман лаконично сообщает о том, что загремел в турецкую тюрьму и ждет суда. Френды с энтузиастом обсуждают событие и делают оптимистичные прогнозы.

А я тут вспомнила, что когда надо мной нависла реальная угроза попасть в стамбульскую тюрьму, мне было страшно, как никогда в жизни не было. Ни до, ни после.

Все нормальные люди знают, что из совмещения приятного и полезного редко выходит что-то путное. И глупо было мне надеятся, что подписываясь на командировку в Турцию, я смогу совместить работу, шоппинг, и небольшие каникулы. Тем не менее, в Стамбул я потащилась.
«Замели» меня прямо при прохождении таможенного контроля. Бдительных пограничников смутили обратный билет с датой через четыре дня после прилета (челноки и туристы ездят как минимум на неделю) и нестандартно маленький багаж. По выражению лиц турков в форме с погонами было видно, что я для них – визитер подозрительный. Русские туристы прилетают в Анталию и прочие курортные места – значит не туристка. Челноки немыслимы без традиционных клетчатых сумок, вмещающих тонны турецкого ширпотреба – значит, цель моего визита не коммерческая. Тогда кто я? Наркокурьер? Брачная авантюристка? Международный террорист?

Турецкий пограничник дотошно изучал мои документы и долго совещался с кем-то по рации, а потом жестом скомандовал: «Пройдемте!» И я как дура поплелась за ним. Как оказалось, в полицейский участок. Шла и думала, вот сейчас все разъяснится, я поеду в отель и завалюсь спать.

Наивная. Общаться со мной никто даже и не стал. Двое полицейских, не обращая на меня никакого внимания, распотрошили мою сумку и весело переговариваясь копались в моем немудреном барахле. Ворошили нижнее белье, прощупывали швы на джинсах, что-то искали в карманах пиджака. Мой паспорт и обратный билет, отобранные пограничником, лежали в кармане одного из полицейских. На мои вопли и требования разрешить мне позвонить, делали вид, что меня не существует. Потом отобрали все документы, записную книжку, выгребли из кошелька визитки, и ушли, заперев за собой дверь.

Через два часа пришел офицер с масляными глазами и очень помпезными погонами. Как я поняла – начальство. Вернул мне мои бумажки и даже извинился на корявом русском. Сказал, что меня приняли за кого-то другого – мол, фамилия распространенная. Вызвал машину и сказал, что меня отвезут в забронированный отель. Измучившись ожиданием, я не заподозрила подвоха.

В отель меня действительно отвезли. На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Мешая русские слова с английскими, звонящий объяснил, что он – тот самый полицейский офицер, который дал команду меня отпустить. Успешно справившись с языковым барьером, он сообщил, что ждет благодарности за свое гуманное отношение ко мне, поэтому намерен вечером навестить меня в отеле. На мое поспешное «Нет!» заявил, что все русские женщины – проститутки, и он прекрасно понимает, что я прилетела в Стамбул зарабатывать валюту своим белым телом. А коли так, он лучше многих других потенциальных клиентов – уважаемый человек, да и вообще женат. Но если я так отрицательно настроена, он готов дать мне время подумать до завтрашнего дня. Прощаясь, галантно напомнил о том, что в Турции очень строгие законы в отношении проституток. Пообещал устроить мне многолетнее заключение за торговлю телом.

Дальнейшее происходило как в бреду. Я звонила в авиакомпанию, чтобы поменять билет и улететь в тот же день – безуспешно. Пыталась дозвониться в заславшую меня в командировку редакцию – случайно оказавшийся в субботу на рабочем месте редактор отдела дружелюбно посоветовал мне послать турка «нах», но более ничем помочь не смог. Телефон российского посольства в выходной день не отвечал. Я поняла, что шанс провести остаток дней в турецких застенках становится все реальнее.
Потом пришло «завтра» и телефонный звонок возвестил, что пылкий кавалер так легко от задуманного не отступается. «Я уже в холле внизу и сейчас поднимаюсь в твой номер!» - пообещал он. В отчаянии я завопила, что сейчас забаррикадирую дверь креслом и начну звонить в консульство, в полицию, и на телевидение (какого этого самого на телевидение? - понятия не имею!)

На секунду в трубке повисла тяжелая пауза. Потом, мобилизовав все свои лингвистические способности, темпераментный турок пообещал, что на вылете в моем багаже найдут наркотики, за транспортировку которых по турецкому законодательству полагается пожизненное. На этом диалог закончился.

В аэропорт я ехала в состоянии, близком к истерике. В глубине души копошилась надежда, что все угрозы окажутся блефом. А потом, как показали дальнейшие события, я совершила самый умный за всю мою стамбульскую эпопею поступок – в очереди на паспортный контроль рассказала о своих злоключениях компании русских челночниц. Бойкие и не совсем трезвые бабешки под сорок моим горем прониклись. Усадили меня на клетчатый баул с дубленками и дали глотнуть захваченного из московского дьюти-фри коньячку. Потом, посовещавшись, решили, что в обиду меня не дадут. Слово свое тетки сдержали.

Когда пограничник, едва взглянув в мой паспорт, вызвал по рации полицию и начал тянуть к себе мою сумку, тетки навалились мощными бюстами на пограничную стойку и всполошили русским матом весь аэропорт. Потом два полицейских тащили меня в какую-то конуру и отбиваясь от теток нервно выкрикивали: «Ноу, мадам, ноу!» Тетки же с упрямством бронепоезда тащились за нами, вешались полицейским на руки, и голосили на всю округу. Подозреваю, что все вместе мы напоминали взбесившуюся сороконожку.

Изловчившись, турки все-таки впихнули меня в какой-то закуток и захлопнули дверь. За столом сидел мой несостоявшийся герой-любовник. Недобро прислушиваясь к скандалу, который стараниями теток набирал обороты за захлопнувшейся за мной дверью, он продемонстрировал мне отпечатанную на турецком языке бумажку. По его словам, это был рапорт о том, что я занималась проституцией и оказывала сопротивление при задержании. На рапорте не хватало только его подписи. Но все можно было исправить «здесь и сейчас», если я проявлю известную сговорчивость.

Тут нервы мои сдали. Я заорала, что пошел он к черту со своими предложениями. Что я уже позвонила в ФСБ. Что я русская журналистка. Что если я не прилечу этим самолетом, будет международный скандал. И вообще, я теперь специально никуда не полечу. Я сяду здесь и буду ждать, когда российские власти придут мне на помощь (во что я даже в самом взбудораженном состоянии ни секунды не верила). Как ни странно, на турка это произвело впечатление. Швырнув в меня мой паспорт, он заорал по-английски: «Go!» и вытолкнул меня за дверь в объятья теток.

Потом нас на какой-то тарантайке подвезли прямо к трапу самолета и проследили, чтобы мы поднялись по трапу. Потом мы пили коньяк, и я помогала теткам вытаскивать из баулов дубленки и отдирать от них фабричные этикетки (как они объяснили, тогда за них можно не платить пошлину, как за поношенные вещи). Потом у меня разболелась голова и поднялась температура. А потом российский идиот-таможенник из всего потока пассажиров выловил меня для выборочного досмотра багажа, и тут я не выдержала и разрыдалась на все Шереметьево, а таможенник, видимо, воспринял это как явку с повинной и долго искал что-нибудь запрещенное в моем барахле.

А потом я торжественно поклялась никогда больше не ездить в Турцию. Даже на курорт. Даже на халяву.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments