?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Пароль-отзыв

Эх, покатилась по френд-ленте волна защит состоявшихся и будущих, а также воспоминаний, связанных с защитами.
Нахлынуло ностальгическое.
Посвящается кафедре ЛХК факультета журналистики МГУ


То, что мой путь к кандидатской будет тернистым, стало очевидно, когда я завалила вступительный экзамен по философии (Завалила – в смысле, не получила “пятерку”, формально абсолютно необходимую для зачисления в очную аспирантуру. Правда, как потом стало очевидным, вовсе не так уж необходима была эта высшая оценка, но в день вступительных экзаменов я-таки понервничала).
Бесконечно любимая мною кафедра ЛХК снисходительно приняла меня, не вспомнившую на этом проклятой вступительной философии, “с чем же сравнивал Фейербах познающие свойства человеческого разума”. Я не была хорошей аспиранткой. Лучшее, что я сделала на пути к защите – дважды прослушала курс лекций по теории литературы, который читал первокурсникам мой Научный Руководитель. Оба раза недоумевала: “Неужели эти вчерашние школьники что-то понимают?” А потом вспоминала, что слушала те же лекции, будучи первокурсницей, и искренне верила, что мне все понятно.

Дальше: открыла для себя РГАЛИ, Тарту, рукописный архив Дома-музея Фрейда в Вене, грантовые возможности. Уехала в Америку, вернулась, снова уехала. Долго не могла решить, что ближе моему сердцу – к.ф.н. или PhD. Решила, что первое, дописала диссертацию, и вступила в е-mail переписку с Научным Руководителем. В глубине души подозревала, что он давно утратил интерес и ко мне, и к моей диссертации. Однако Научный Руководитель (о, мудрейший и снисходительнейший!) сказал: “Приезжайте защищаться”. И я приехала.

Моими оппонентами были назначены удивительно интересные люди, сделавшие толковые замечания по моему весьма сумбурному тексту. Как я смогла убедиться позже, немаловажным достоинством моих оппонентов была доступность. Они всегда были в пределах досягаемости, отвечали на телефонные звонки, не тянули с написанием отзывов. От ведущей организации – Новгородского Университета – отзыв писал ныне покойный В.В. Мусатов.

Назначенная дата защиты менялась дважды. Выяснилось, что на день, который был изначально намечен для моего научного триумфа, претендует соискательница докторской степени, она же – дочь уважаемого на факультете профессора, она же – автор написанных “птичьим языком” брошюр по курсу, смысл которого от студентов вечно ускользает. В оппоненты ей были назначены люди такого масштаба, что услышав их имена, я почтительно присела и без боя сдала облюбованную дату.
Величие оппонентов докторантки сыграло мне на руку. Собрать небожителей в нужное время в нужном месте оказалось сложно, а проводить защиту без оппонентов – как-то “не того-с”. В результате, мою защиту перенесли обратно, на изначально запланированный день.

Печать авторефератов прошла почти гладко. Меня заранее предупредили, что “царь и бог” мгу-шной типографии, Владимир Иванович, берет регулярную мзду поллитрами. Когда я пришла к нему с распечатанным авторефератом, он тяжело вздохнул и сказал: “Не раньше, чем через месяц.”
“А побыстрее?” – спросила я (в сумочке уже лежал обратный билет в Америку). Владимир Иванович заломил какую-то невиданную цену.
Я сказала, что знаю расценки, и погремела стеклотарой в пакете. Владимир Иванович заметно помрачнел, но великодушно не стал спорить. Через два дня автореферат был отпечатан.

В день, когда я занялась рассылкой авторефератов, какой-то умник запустил “утку”, что всем, пострадавшим в финансовой пирамиде МММ, будут выплачивать компенсацию. Чтобы ее получить, надо было взять на Центральной почте какие-то специальные квиточки, заполнить их, и отправить заказным письмом туда, не знаю-куда. Естественно, к окошку отправки заказной корреспонденции я прибыла одновременно с сотней бешеных бабок. Реально, сумасшедших старух с ваучерами МММ и идиотскими квиточками в руках. Подозреваю, что никакой компенсации они так и не получили, но именно им я была обязана трехчасовым стоянием в очереди к заветному окошку.

Дальше стало еще интересней. Нужно было заполучить отзыв ведущий организации. Сроки поджимали, на аккуратность почты надежда была плохая. В.В. Мусатов решил передать мне отзыв с оказией – сотрудницей НовГу, которая собиралась быть в Москве в командировке. До защиты оставалось около недели. Я созвонилась с дамой, мы договорились встретиться в девять утра в третьем зале Ленинки. Предполагалось, что в это время там немноголюдно, и мы легко узнаем друг друга.
Три часа подряд я бросалась на всех лиц женского пола, входящих в читальный зал. Отзыв не прибыл. Дама в тот же день должна была отправляться обратно в Новгород. Ее мобильный безмолвствовал. Я пришла на факультет с пустыми руками. От секретаря ученого совета поступило предложение вновь переносить день защиты.

На следующий день ответил домашний новгородский телефон несостоявшегося курьера. Дама поведала леденящую душу историю. По дороге к Ленинке у нее вырвали сумку. Похитили деньги, мобильный телефон, документы. Отзыв лежал в этой сумке. Но расстраиваться не стоит – выпотрошенную сумку грабители подбросили под арку какого-то дворика в районе Кропоткинской, к дверям мастерской по ремонту обуви. На мой отзыв никто не позарился. По наводке милиции дама успела съездить за своей сумкой в обувную мастерскую и не придумала ничего лучше, как оставить мой отзыв на попечение обаятельного башмачника кавказского вида. Дама продиктовала мне телефон мастерской, добавила, что если отзыв получить не удастся, Мусатов подпишет еще одну копию, и ее передадут с проводником новгородского поезда, и пожелала мне удачи на защите.

Тут случился “день седьмого ноября, красный день календаря”. Башмачники закрыли свою мастерскую и отправились праздновать “согласие и примирение”. За три дня до предполагаемой защиты телефон мастерской ожил. На вопрос о судьбе “пластиковой папочки с бумажками с печатью” башмачник поинтересовался, замужем ли я. Потом рассказал о своем племяннике. Потом посетовал на то, что все меньше и меньше москвичей приходят чинить обувь. Наконец, крикнул кому-то: “Cурен, посмотри, под верстаком бумажки все еще лежат?” Пока невидимый Сурен, роняя что-то и чертыхаясь, искал мой отзыв, жизнь промелькнула у меня перед глазами. Я уже представила, как звоню Мусатову и объясняю, что, мол, Владимир Васильевич, Ваш прекрасный отзыв зачитали до дыр армянские башмачники у метро Кропоткинская. Соблаговалите выслать новый.

Отзыв нашелся. Башмачники были вознаграждены. Победоносно размахивая папочкой с заветными листочками я прибыла на факультет. На пути в кабинет ученого секретаря я встретила Научного Руководителя. Лицо его было скорбно: “Вы слышали, Мусатов умер?” Позор мне – я эгоистично подумала, что копию отзыва подписывать было бы некому.

На защиту я пришла почему-то не нервничая. Давным-давно преподавательница, вытесненная с моей любимой кафедры ЛХК, кажется, за злоупотребление на лекциях “Велесовой книгой”, объяснила мне популярно, что коль скоро на защиту кандидата в кандидаты выпустили, без ученой степени остаться очень сложно. Вместо меня нервничала над сумками с банкетными разносолами моя мама.

За пять минут до защиты Научный Руководитель, оценивший мое состояние, сказал что-то, типа “ну, божий страх все равно иметь надо”. И, как по команде, у меня пересохло в горле и подкосились коленки.

Честно говоря, саму защиту я помню плохо. Припоминаю, правда, странное удивление от всяких хороших слов, сказанных в мой адрес. Казалось, что это не про меня, а про какого-то другого, более талантливого и перспективного, соискателя. Голосование. Единогласно. Бинго.

Потом был банкет, на котором я совсем не могла есть и почти не могла пить. И сначала было небольшое напряжение, а потом стало очень легко и хорошо. Я сидела в кресле, которое по праву всегда принадлежало Научному Руководителю, чувствовала себя очень умной, и думала о том, как я всех люблю – кафедру ЛХК, декана факультета, литературоведение, Зигмунда Фрейда.

Где-то во второй половине банкета профессор В., интимно нагнувшись к моему уху, прошептала: “Если у Вас есть возможность, уезжайте в Америку. У Вас хорошая диссертация, там Вам будет лучше. Там Вы найдете себя”.

В Америку я улетела через неделю после защиты. “Поиск себя”, предсказанный профессором В., еще не завершился.

И еще. До того, как я родила ребенка, мне казалось, что защита кандидатской диссертации – лучшее, что могло случиться в моей жизни.

Comments

o_proskurin
Dec. 1st, 2005 10:20 am (UTC)
А рассказ замечательный, спасибо.
logofilka
Dec. 1st, 2005 02:43 pm (UTC)
Athens
Как можно догадаться по географии, привязка будет к UGA.
Квартиру сняли по телефону, опросив разных людей, ехать поленились. Правда, договорились, что если не понравится, контракт можно не подписывать.
А в тех краях мне приходилось бывать и раньше. Нравится. Особенно Clark county.

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Terri McAllister