?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Здесь начало
1996 год. Что-то около 2000 рублей.
К рассказу об этой выгодной инвестиции потребуется пространное предисловие. Точнее, весь рассказ будет одним большим предисловием.

В среднем школьном возрасте я читала качественную литературу для подростков и была поражена простотой одного бытового наблюдения, высказанного в повести Алексина «Мой брат играет на кларнете». Героиня там отмечает, что в теплое время года модно и красиво одетые женщины заметнее, так как купить модное платье по средствам многим, а вот модные пальто и шубы есть у единиц. Сделаем поправку на эпоху – повесть написана, когда еще не было доступных разноцветных дубленок из синтетической чебурашки, в которых по морозцу щеголяют старшеклассницы.

Мои отношения с верхней одеждой в период отрочества-юности складывались странно. В старших классах я носила шубу из искусственного меха «под кролика», страшную и тяжелую, как кольчуга. Потом тетка пожертвовала мне пальто с настоящим песцовым воротником. Пальто сидело на мне как ряса православного священника, но я почему-то полюбила гламурненько хихикать на морозе в облезлого песца. В самый последний школьный год родители разорились на куртку-пуховик для меня. С дальним «прицелом» - чтобы когда на следующий годя я поступлю в институт, смотрелась не хуже однокурсниц.
Помните эти китайские перьевые матрасы, возникшие на всех российских барахолках в начале 90-х? Они были почему-то двух цветов: болотно-зеленого и фиолетового. Подозревая, что зеленый пуховик привлекает к себе меньше внимания, я остановила свой выбор на этом цвете. По закону подлости, именно в тот день, когда мы совершали вылазку на барахолку, моего размера зеленых пуховиков не оказалось. Мне досталось безобразие ядрено-фиолетового оттенка.
Нет, это я сейчас так о нем пишу. В те не особо изобильные годы чернильного цвета китайская перина казалась мне вполне стильным зимним нарядом. Бабушка связала в тон шапочку и шарфик, а из оставшегося от обивки двери клеенчатого лоскута я собственноручно пошила сумку на длинном ремне.

В институт я поступила. До сих пор я благославляю себя, 18-летнюю, за удивительную социальную слепоту. Я в упор не видела норковых-песцовых-собольих шубок, которые небрежным жестом швыряли на гардеробную стойку иные студентки журфака МГУ. Я знала про каких-то девушек, что это дочки больших людей. Знала, но ни минуты не комплексовала по поводу своего слегка полинявшего уже к концу первого сезона фиолетового пуховика. В том блаженном возрасте мне не довелось порефлексировать на тему социального неравенства.

Потом пуховик окончательно потерял былую свежесть, из швов предательски повылазили колючками перья неизвестной птицы. Но тут мне посчастливилось найти в домашних закромах папино пально времен его студенческой молодости. Еще одни выходные я постучала на кухне швейной машинкой, и пальто превратилось в хламиду с претензией на оригинальность. Для довершения образа на шею я завязывала бабушкин платок попугайской раскраски с длинными кистями. Возможно, если бы остальная часть моего гардероба была более-менее пристойной, пальто резало бы прохожим глаз. Но образ был гармоничным: нелепые юбки и штаны из секонд-хэнда на Киевской, сапоги на травмоопасной в условиях московской зимы платформе, драповая кепка а-ля Олег Попов. Странный гибрид богемы и албанского беженца. Я страшно оригинальничала, не брезгуя пила водку с панками на Арбате, читала Маркеса в оригинале, и была абсолютно счастлива.
На третьем курсе случилось чудо: я устроилась на постоянную работу. То есть, перестала жить от гонорара до гонорара и начала помечать в календаре день зарплаты. Правка и редактирование бредовых текстов в затрапезном издательстве позволили начать формирование «шубного» фонда. В фонд поступали все средства, остававшиеся от приобретения книжек и портвейна. В сознании стал формироваться образ то ли «тулупчика заячьего», то ли шинели Акакия Акакиевича.
Когда подкралась зима, родители подкинули в «шубный фонд» тысячу рублей и благословили меня на посещение вещевого рынка. Да, меховых магазинов вроде «Снежной королевы» тогда не было. А если бы и были, мы с моей жабой умерли бы на пороге торговой точки. Поэтому я отправилась на рынок у метро Петровско-Разумовская с намерением прикупить какое-нибудь приличное изделие турецких скорняков. Дубленка казалась мне вполне приличным и практичным выбором.
В рыночном павильоне душно пахло жареными пирожками и овечьими шкурами. Через полчаса я устала и мне стало смертельно жаль денег. Дубленки, которые я мерила, давили на плечи и воняли прелым валенком. Через час я приняла мужественное решение покинуть павильон ни с чем.
Уже на выходе я запеленговала воровато озирающегося дядьку. Глаза наши встретились. «Дубленками интересуемся?» - поинтересовался дядька, формулировкой намекая на общность наших интересов. Я кивнула и послушно поплелась за подозрительной личностью. На лотке за рыночными воротами дядька раскинул несколько дубленок. Сердце мое на секунду остановилось. Это были светло-бежевые курти-парки из мягкой овчинки. Не идиотского фасона, делающего всех теток похожими на престарелых Снегурочек, а такие вполне европейского вида дубленки. «Сколько?» - выдохнула я. Дядька назвал цену раза в три ниже той, что заламывали в павильоне за нелепые наряды гуцульских пастухов. Боясь, что дядька одумается и спрячет нежно-бежевое чудо обратно в клечатую сумку, я не торгуясь отсчитала деньги. При мне оставалась еще огромная по моим студенческим представлениям сумма.

Теперь, собственно, про инвестиции. Знакомая моей мамы, предприимчивая заведующая небольшой библиотекой, имела милую привычку подторговывать «списанной за ветхостью» литературой. Списывались в утиль не только классики марксизма-ленинизма и затасканные до дыр произведения школьной программы, но и неизвестно откуда взявшиеся в библиотечных закромах раритеты: подшивки дореволюционных иллюстрированных журналов, богатые подарочные издания 19 века, собрания сочинений классиков «с ятями», даже французские романы романтической эпохи. Плохо представляя себе библиографическую ценность предложенного к покупке ассортимента, я выбрала несколько книг, руководствуясь исключительно своими представлениями о «хорошей литературе». Львиную долю «шубного фонда» была инвестирована в интеллектуальную собственность. Столетние фолианты хранятся сейчас у моих родителей и ждут, когда я обзаведусь просторным жильем с отдельной комнатой под домашнюю библиотеку. А нежно-бежевая дубленка засалилась до непотребности уже к концу первого сезона.

Tags:

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
golubchik
Aug. 25th, 2006 12:26 am (UTC)
Хорошо и жизненно, спасибо.
logofilka
Aug. 26th, 2006 01:24 am (UTC)
Приятно.
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Terri McAllister